Вефиль, Галгал и Вирсавия были связаны с реальным действием Бога: Домом Божьим, входом в наследие и заветом. Но человек способен начать утверждаться на принадлежности к святому вместо живых отношений с Самим Богом. Амос возвращает всё к одному: «Взыщите Меня». Эта мысль проходит через блудного сына, Иоиля, Эдем, слова Христа о Духе и трагедию Иерусалима, который не узнал времени своего посещения.
Взыщите Меня: от Вефиля к времени посещения
Амос 5:4–5
«Ибо так говорит Господь дому Израилеву: взыщите Меня, и будете живы. Не ищите Вефиля и не ходите в Галгал, и в Вирсавию не странствуйте, ибо Галгал весь пойдет в плен и Вефиль обратится в ничто».
Есть места, которые человек запоминает сильнее, чем события, и есть события, которые со временем начинают жить в человеке отдельно от Того, Кто однажды совершил их.
Именно поэтому слова Амоса звучат так необычно:
Бог не говорит: «Не ищите языческих богов». Он говорит: «Не ищите Вефиля».
На первый взгляд странно слышать от Бога: не ищите Вефиля. Ведь Вефиль — Дом Божий.
Это место, где Бог являлся Иакову, где человек однажды проснулся и сказал: «истинно Господь присутствует на месте сем, а я не знал». Вефиль был не ложным местом. История Вефиля была настоящей.
Галгал тоже не был ложью. Это место перехода. Место, где Бог снял с Израиля поношение Египта, место, связанное с движением, с перекатыванием, со вступлением в землю.
Если Вефиль можно видеть как Дом Божий, то Галгал в образе становится переживанием входа в наследие.
И Вирсавия не была пустым названием. В ней слышится завет, клятва, обещание. Это место истории Авраама и Исаака, место Божьей верности.
Принадлежность вместо назначения
Получается, Бог запрещает искать не ложные вещи.
Напротив, все три были истинными.
Проблема народа заключалась не в том, что эти вещи были ложными. Проблема была в другом: люди начали утверждаться не на назначении этих вещей, а на принадлежности к ним.
Дом Божий предназначен для встречи с Богом.
Наследие предназначено для жизни с Богом.
Завет предназначен для отношений с Богом.
Но человек очень легко превращает всё это в основание собственной уверенности:
«Я нахожусь в Доме Божьем — значит, я Божий».
«Я получил наследие — значит, Бог со мной».
«У меня есть завет — значит, со мной всё в порядке».
Именно здесь принадлежность начинает подменять назначение.
Человек уже не спрашивает, встретил ли он Бога в доме. Ему достаточно того, что он принадлежит дому.
Он уже не спрашивает, живёт ли он с Давшим наследие. Ему достаточно того, что наследие однажды было получено.
Наследство не заменяет Отца
И здесь очень ярко вспоминается младший сын из притчи Христа.
Он действительно получил от отца наследство. Отец не лишил его обещанного и не отказался дать ему принадлежащую часть имения. Сын получил своё — и именно после этого ушёл от отца.
Можно получить от Отца и при этом потерять отношения с Отцом.
Наследство оказалось в руках сына, но самого отца рядом уже не было.
Более того, сын сам выбрал такую форму жизни: ему понадобилось то, что принадлежало отцу, но без самого отца.
Младший сын мог сказать: «Это дал мне отец». И это было бы правдой.
Всё, что он унёс в дальнюю сторону, действительно первоначально пришло из дома отца.
Но происхождение дара не означало сохранения отношений с Дающим.
Наследство не заменяет Отца.
И когда наследство закончилось, открылось то, чего имущество никогда не могло заменить: сыну был нужен не ещё один дар из дома, ему нужно было вернуться к самому отцу.
«Встану, пойду к отцу моему…»
Вот настоящее возвращение.
Не к наследству.
Не к дому даже как месту.
К отцу.
И тогда Галгал как образ уже полученного наследия становится особенно выразительным.
Израиль мог утверждаться на том, что Бог уже ввёл его в землю. Земля была настоящей. Наследие было настоящим. Обетование исполнилось.
Но полученное от Бога наследие не могло заменить отношений с Богом.
Можно находиться в земле Отца и жить далеко от сердца Отца.
Так же как можно унести наследство Отца в дальнюю сторону.
Поэтому вопрос не только в том, получил ли я обещанное, но и в том, остался ли я с Тем, Кто дал его.
Он уже не спрашивает о верности Заветодавцу. Ему достаточно самого факта существования завета.
Эту же ложную уверенность позже разрушает Иоанн Креститель:
«И не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам…»
То есть не утверждайтесь на факте принадлежности.
Не говорите: мы дети Авраама, значит, мы автоматически стоим в обетовании.
Можно принадлежать к роду, которому дано обетование, и при этом не жить верой Авраама.
Можно находиться в наследии и не знать Того, Кто дал наследие.
Галгал: движение, которое превратилось в статус
В этом смысле Галгал становится особенно сильным образом.
Изначально это место движения.
Бог снял поношение.
Бог перевёл.
Бог ввёл.
Но потом движение превратилось в статус.
То, что было свидетельством Божьего действия, стало основанием человеческой самоуверенности:
«Мы уже внутри».
Именно так живое переживание превращается в религиозный капитал прошлого.
Бог когда-то действовал здесь.
Бог когда-то говорил здесь.
Бог когда-то дал это.
Значит, всё хорошо.
Но Амос приходит и разрушает эту уверенность одной фразой:
«Взыщите Меня».
Не Дом Мой.
Не прежнее Моё действие.
Не память о Моём завете.
Меня.
Дом и Тот, Кто устроил его
Именно поэтому слова Павла в Послании к Евреям так точно раскрывают эту мысль:
Евреям 3:3
«Ибо Он достоин тем большей славы пред Моисеем, чем большую честь имеет в сравнении с домом тот, кто устроил его».
Дом получает значение от Устроившего его.
Не Устроивший — от дома.
Дом Божий свят не сам по себе. Он имеет смысл только потому, что Бог находится в нём.
Приходить в дом имеет смысл тогда, когда в нём есть Хозяин.
Если же человек начинает почитать дом выше Хозяина, святое место становится идолом.
И здесь Амос говорит не просто о языческом идолопоклонстве.
Он не говорит: не ищите чужих богов.
Он говорит: не ищите Вефиля.
Человек начинает искать тень, а не Того, от Кого она исходит.
Вефиль без Эля
И тогда Вефиль — Дом Бога — превращается в то, что Амос называет אָוֶן — авен: пустоту, тщету, нечестие.
На уровне образа это звучит страшно просто:
Эль исчезает — остаётся авен.
Дом Бога теряет Бога и становится пустым.
Форма остаётся.
Название остаётся.
История остаётся.
Но Хозяина внутри нет.
Можно быть перед Богом и не быть Божиим
И здесь вопрос уже перестаёт быть вопросом географии.
Потому что можно находиться в Доме Божьем и не быть Божиим.
Можно быть в наследии и не жить с Богом.
Можно находиться в пространстве завета и не знать Заветодавца.
Более того, формально можно даже находиться перед Богом и оставаться Его врагом.
Иов 1:6
«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана».
Сам факт нахождения перед Богом не делает человека Божиим.
Сам факт близости к святому не создаёт внутреннего родства со Святым.
Можно быть перед Ним — и быть против Него.
Можно быть в Его присутствии — и не принадлежать Ему.
Бог снаружи — но сердце может оставаться пустым
Псалом 138:7
«Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу?»
Нет такого места, где Бога нет.
Колоссянам 1:17
«И Он есть прежде всего, и всё Им стоит».
Всё существует благодаря Ему.
Всё окружено Его присутствием.
Всё держится Им.
Человек не способен выйти из реальности Бога.
Бог снаружи.
Он окружает.
Поддерживает.
Даёт дыхание.
Даёт существование.
И всё же есть одно место, которое может остаться без Него как без Хозяина.
Это человеческое сердце.
И именно здесь образ Вефиля становится внутренним.
Сердце предназначено быть בית־אל — Домом Бога.
Не просто находиться в мире, который держится Богом, но стать местом Его обитания.
1 Коринфянам 3:16
«Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живёт в вас?»
Храм является храмом не потому, что на нём написано «храм».
Храм становится храмом по назначению — когда Бог обитает в нём.
Можно назвать сердце Вефилем, но если в нём нет Эля, оно остаётся пустым.
Можно быть в воде и умереть от жажды
Можно быть полностью окружённым водой и умереть от жажды, если вода не проникла внутрь.
Так и человек может быть окружён всем Божьим: словом, церковью, молитвой, историей, заветом, людьми Божьими, прошлыми переживаниями — и всё равно оставаться пустым внутри.
Именно поэтому Христос говорит:
«Пребудьте во Мне, и Я в вас».
Не только: вы во Мне.
Но и: Я в вас.
Можно находиться в сфере Божьего присутствия, но вопрос в другом: вошёл ли Бог внутрь человека?
Иоиль: от сердца к излиянию Духа
И здесь вся эта картина начинает удивительно перекликаться со второй главой Иоиля.
Сначала Бог предупреждает о дне Господнем.
Приближается суд.
Но затем, начиная с двенадцатого стиха, звучит знакомый призыв:
Иоиль 2:12–13
«Обратитесь ко Мне всем сердцем своим…»
«Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему».
Это почти тот же голос, который слышен у Амоса:
«Взыщите Меня, и будете живы».
Иоиль сразу показывает, куда должен быть направлен этот поиск.
Не одежда.
Сердце.
Не форма.
Содержание.
Не география.
Личность.
Не доказательство принадлежности.
Живые отношения.
Человек может разодрать одежду и оставить сердце нетронутым.
Он может совершить правильное внешнее действие и так и не открыть внутренний дом Богу.
Но когда обращается сердце, дальше происходит изменение.
С восемнадцатого стиха начинается восстановление.
Бог ревнует о земле.
Щадит народ.
Возвращает хлеб, вино, елей.
Снимает посрамление.
Восстанавливает утраченное.
А затем звучит:
Иоиль 2:28
«И будет после того, излию от Духа Моего на всякую плоть…»
После обращения сердца приходит наполнение.
После пустого Вефиля появляется исполненный Духом человек.
Бог не просто требует сердце, чтобы оно перестало грешить.
Он требует его потому, что хочет Сам жить в нём.
И тогда древний Вефиль перестаёт быть только точкой на карте.
Человек сам становится местом Божьего присутствия.
Пустой дом.
Обращённое сердце.
Восстановление.
Излияние Духа.
И заканчивается всё словами:
«И будет: всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся».
Не всякий, кто придёт в Вефиль.
Не всякий, кто стоит в Галгале.
Не всякий, кто принадлежит Вирсавии.
А всякий, кто призовёт имя Господне.
Центр окончательно смещён с места на Личность.
Время, когда Бог приходит к человеку
Но здесь возникает ещё одна сторона этой мысли.
Человек может знать время, когда он приходит к Богу.
Он знает время собрания.
Время молитвы.
Время жертвы.
Время посещения храма.
Он умеет назначить час, когда придёт в Вефиль.
Но Бог желает, чтобы человек знал не только время своего прихода к Богу, а время, когда Сам Бог приходит к человеку.
Время Ruach
Эта тема появляется уже в Эдеме.
Бытие 3:8
«И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая».
В еврейском тексте звучит выражение לְרוּחַ הַיּוֹם — le-ruach hayom.
Ruach — ветер, дыхание, дух.
И пусть буквально выражение говорит о времени движения воздуха, сама картина удивительна:
Самое страшное в этой сцене не то, что Бога нет.
Бог пришёл.
Не то, что человек ничего не услышал.
Он услышал.
Проблема в том, что в момент посещения сердце оказалось неспособным выйти навстречу.
Человек умеет искать Бога тогда, когда сам решил прийти.
Но что происходит, когда Бог приходит в Своё время?
Дух дышит, где хочет
Эта же тема появляется в словах Христа Никодиму:
Иоанна 3:8
«Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рождённым от Духа».
В греческом pneuma, как и в еврейском ruach, несёт образ духа, дыхания, ветра.
Дух движется не по расписанию человека.
Он дышит, где хочет.
И снова звучит тема голоса:
«Голос его слышишь».
В Эдеме человек услышал голос Господа в ruach дня и скрылся.
В Иоанна человек слышит движение pneuma.
Вопрос уже не только в том, слышен ли голос.
Вопрос в том, как человек отвечает на него.
Рождённый от Духа — это не тот, кто научился контролировать движение Духа.
Напротив.
Это тот, чья жизнь перестаёт быть привязанной только к месту, форме и расписанию и становится чувствительной к движению Бога.
Иерусалим не узнал времени посещения
Именно поэтому трагедия Иерусалима звучит так тяжело.
Луки 19:41–44
«И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нём…»
«…за то, что ты не узнал времени посещения твоего».
Иерусалим знал место.
У него был храм.
У него были праздники.
У него была история.
У него были пророки.
У него были обетования.
У него был завет.
Он мог рассказать, где поклоняться.
Мог назвать дни.
Мог объяснить формы.
Это почти окончательное раскрытие темы Амоса.
Не где, а Кому
Человек спрашивает:
Где?
А Бог отвечает:
Кого?
Самарянка говорит Христу о горе и Иерусалиме:
«Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме».
Её волнует правильная география.
Где?
На этой горе?
В Иерусалиме?
Но Иисус смещает весь вопрос:
«Настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине».
Не просто где.
Кому.
Не место определяет поклонение.
Отец определяет поклонение.
Вся линия Амоса
И вот тогда слова Амоса раскрываются по-новому:
Вся история человека словно движется между двумя вопросами.
Вопрос человека:
«Где мне найти Бога?»
Вопрос Бога:
«Где ты, когда Я пришёл к тебе?»
Адам знал сад, но спрятался в час Божьего посещения.
Израиль знал Вефиль, Галгал и Вирсавию, но перестал искать Самого Бога.
Иерусалим знал храм, но не узнал дня посещения.
И потому Бог снова и снова возвращает человека к одному:
«Взыщите Меня».
А затем делает ещё больше.
Он не только позволяет человеку найти Себя.
Он приходит Сам.
Он стоит у двери.
Он стучит.
Он изливает Духа.
Он желает войти внутрь.
Не просто прийти к Богу, но принять Бога внутрь
Человек может находиться в Боге как творение, потому что всё Им стоит.
Но Бог желает находиться в человеке как Жизнь.
Можно быть окружённым Его присутствием.
Но Он хочет наполнить сердце.
Можно стоять в Вефиле.
Но Он хочет сделать Вефилем тебя.
Можно помнить Галгал.
Но Он хочет, чтобы движение Духа происходило сейчас.
Можно говорить о Вирсавии.
Но Он хочет, чтобы завет был написан внутри.
Итог
Человеку недостаточно знать время, когда он приходит к Богу.
Он должен научиться узнавать время, когда Бог приходит к нему.
Потому что можно прийти в Дом Бога и не встретить Бога.
Можно получить наследие и потерять Давшего его.
Можно иметь завет и не знать Заветодавца.
Можно находиться перед Богом и оставаться Его противником.
Можно быть окружённым водой и умереть от жажды.
Можно жить в мире, который весь держится Богом, и оставить единственное место, предназначенное для Его обитания, пустым.
Человеческое сердце.
И поэтому самый главный вопрос не в том, где находится Вефиль.
Самый главный вопрос:
Есть ли Эль внутри дома?
Потому что Дом Бога без Бога — авен.
Пустота.
Но когда сердце обращается к Нему, когда человек узнаёт время Его посещения, когда открывает дверь и принимает Его движение, тогда происходит то, ради чего сердце и было создано:
Дом наполняется Хозяином.
И человек уже не просто приходит туда, где когда-то был Бог. Бог приходит и пребывает в нём.
Комментарии публикации