Притча о слепом, глухом и немом в собрании
В одном собрании поставили троих на служение: слепого, глухого и немого.
Слепого поставили смотреть, не приближается ли враг к стаду.
И если заметит опасность, он должен был сказать об этом глухому.
Глухого поставили слушать сказанное.
И если услышит предупреждение, он должен был передать его немому.
Немого же поставили возвестить народу, чтобы все могли приготовиться и спастись.
И народ видел, что служители стоят на своих местах, и потому был спокоен.
Все думали: если придёт опасность, нас предупредят.
Но когда враг приблизился, слепой не увидел его.
А если бы и увидел, глухой не услышал бы.
А если бы и услышал, немой не смог бы возвестить.
Так опасность вошла в среду народа, а собрание осталось без предупреждения.
И стало ясно, что недостаточно просто стоять перед людьми, если нет способности исполнить то, к чему поставлен.
Ибо один поставлен видеть, другой — слышать, третий — возвещать; но если никто не совершает своего дела, то служение остаётся только по виду.
Так бывает и там, где человек выходит проповедовать, но не имеет ни ясности, ни вести, ни огня, ни силы.
Он открывает Писание, но не раскрывает его.
Произносит слова, но не даёт разумения.
Говорит долго, но не приносит пользы.
Народ приходит ожидать хлеба, а получает звук.
Приходит ожидать света, а получает тень.
Приходит ожидать назидания, а уходит с той же пустотой, с какой пришёл.
Такой человек не собирает, а расточает.
И не только расточает, но и крадёт.
Крадёт время у слушающих.
Крадёт внимание у ожидающих.
Крадёт саму возможность для народа получить то, ради чего он собрался.
И если слово не служит к назиданию, если через него не действует истина, если через него не прославляется Бог, то такое служение остаётся пустым, даже если оно звучит благочестиво.
Потому что не всякий, кто стоит перед народом, действительно служит народу.
И не всякий, кто говорит о Боге, действительно приносит Божье слово.
Аналогия со стройкой: хороший человек — ещё не строитель
Представим стройку.
Есть прораб, поставленный управлять строительством дома.
От него зависит порядок, распределение задач, подбор работников и конечный результат.
Но если этот прораб окружил себя людьми, которые просто кажутся приятными, добрыми, удобными, «своими», это ещё ничего не гарантирует.
Потому что хороший человек — это не профессия.
Можно быть добрым, вежливым, искренним, но при этом не уметь класть кирпич, не разбираться в чертежах, не понимать несущих конструкций, не уметь вести электрику, не знать, как заливать фундамент.
И тогда, сколько бы ни было хороших разговоров, сама стройка не будет двигаться как должно.
Дом не строится одними намерениями.
Для строительства нужны люди, которые способны делать порученное им дело.
Если на стройке поставить одних непригодных людей, то результат будет неизбежен: сроки сорваны, работа стоит, стены кривые, материалы испорчены, а сам прораб удивляется: почему нет результата? почему нет роста? почему всё стоит на месте?
Ответ прост: потому что на месте служения оказались не те, кто может созидать.
Принцип, показанный в Писании
Писание показывает, что Бог смотрит не только на внешнюю порядочность человека, но и на его оснащённость для конкретного служения.
Веселеил и устройство скинии
Когда нужно было устроять скинию, Бог не сказал Моисею просто выбрать «хорошего человека».
Бог Сам указал на человека, которого избрал для этого дела.
Это был Веселеил — человек, о котором сказано, что Бог исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, чтобы он мог работать для устройства скинии.
Здесь открывается важный духовный принцип: для Божьего дела нужен не просто человек с хорошими намерениями, а человек, которого Бог наделил способностью исполнить то, к чему он призван.
То есть главный вопрос не только: «хорош ли он?», но и: «может ли он исполнить то, что ему поручено?»
И ещё глубже: «есть ли на нём Божье оснащение для этого труда?»
Диаконы в книге Деяний
То же самое мы видим в книге Деяний, когда в Церкви встал вопрос о поставлении диаконов.
Апостолы не сказали просто: «выберите любых добрых людей».
Нет, были названы определённые качества.
Нужны были люди:
изведанные,
исполненные Святого Духа,
исполненные мудрости,
способные понести порученное служение.
Почему?
Потому что даже в практическом служении недостаточно просто быть симпатичным, мирным или «удобным» человеком.
Нужно быть способным, чтобы через тебя дело не разваливалось, а устраивалось как должно.
Церковь выбирала не просто хороших людей, а людей, пригодных для данного служения.
Проблема нашего времени
Но сегодня нередко всё происходит наоборот.
Сначала на служение ставят людей по близости, по симпатии, по дружбе, по удобству, по личной лояльности, по внешнему образу благочестия.
И только потом начинают удивляться: почему нет роста, почему нет порядка, почему нет назидания, почему нет духовного плода, почему всё держится только внешне, почему собрание наполнено формой, но лишено силы.
А причина может быть очень простой и очень болезненной: на местах стоят непригодные люди.
Они могут быть хорошими в человеческом смысле.
Они могут быть приятными, спокойными, даже искренними.
Но если они не способны исполнить своё назначение, то всё служение начинает становиться подобием той самой притчи: поставлены те, кто не видит, поставлены те, кто не слышит, поставлены те, кто не может возвестить.
И тогда внешне всё как будто на месте, но по сути народ остаётся без предупреждения, без созидания, без роста и без духовного питания.
Главная мысль
Божье дело не совершается только за счёт добрых намерений.
Оно совершается через людей, которых Бог:
призвал,
оснастил,
исполнил Своим Духом,
дал им мудрость,
дал им способность к конкретному труду.
Поэтому беда начинается там, где при назначении смотрят только на человеческую «хорошесть», но не смотрят на духовную зрелость, на мудрость, на пригодность и на Божье оснащение.
Именно поэтому потом и возникает недоумение: почему нет роста?
Нет роста не потому, что у Бога нет силы.
Не потому, что Слово потеряло действие.
Не потому, что народ неспособен принимать.
А потому, что слишком часто строить ставят тех, кто сам не умеет строить.
Можно выразить суть одной фразой:
Хороший человек — это благословение в общении, но для служения нужен не только хороший человек, а способный, исполненный Духа Божия и пригодный к делу.
Или ещё жёстче:
Не всякий хороший человек годится для всякого служения. А когда непригодных ставят строить, потом не нужно удивляться, что здание не растёт.
Но у меня остается открытым и другой вопрос: Почему люди молчали?
Почему народ не говорил?
Почему никто не встал?
Почему, даже если кто-то и видел проблему, всё оставалось на уровне шёпота, намёков, разговоров за спиной, но не доходило до открытого свидетельства?
Причины могут быть разными.
И часто они действуют не поодиночке, а вместе.
Но они боятся сказать об этом вслух.
Боятся быть выставленными как непокорные.
Боятся потерять своё место.
Боятся давления, унижения, отвержения, изоляции.
но внутренне держит людей в атмосфере страха.
И тогда народ учится не говорить правду, а выживать.
он подумал, что господин не скоро придёт, и начал бить слуг и служанок, господствовать над домом, пользоваться положением не для созидания, а для подавления.
правда уходит в шёпот.
А шёпот никогда не исцеляет дом.
Они обсуждают её между собой.
Они умеют точно описать, что не так.
Но всё это остаётся за спинами, в кулуарах, в узких разговорах, в недовольстве без ответственности.
он молчит там, где нужно говорить,
и говорит там, где это уже не приносит пользы.
Оно не созидает, не лечит, не предупреждает, а только увеличивает внутреннюю гниль.
Обсуждать вместо того, чтобы взывать.
Жаловаться друг другу вместо того, чтобы поставить вопрос в свете истины.
Человек уже не столько согласен с происходящим, сколько просто сломлен им.
Потому что тогда зло перестаёт встречать сопротивление не потому, что его не видят,
а потому, что люди перестали верить, что истина вообще может быть услышана.
Есть разница между почтением и трусостью.
Есть разница между терпением и молчаливым согласием с разрушением.
оно становится особенно опасным,
потому что человек уже оправдывает своё бездействие как духовность.
Кто-то боится потерять служение.
Кто-то боится быть удалённым из круга общения.
Кто-то привык быть рядом с центром влияния.
Кто-то слишком встроен в систему, чтобы пойти против неё.
но цена правды кажется ему слишком высокой.
Не всегда материальной.
Иногда — психологической, социальной, религиозной.
но не умеют это ясно назвать.
Им тяжело отделить благочестивую речь от истинного назидания.
Им тяжело понять, где действительно Божье действие, а где только форма.
Они устают, но не могут распознать источник.
Они видят отсутствие плода, но не умеют связать это с непригодностью поставленных людей.
Так откладывается нужное действие.
Так откладывается нужное различение.
стройка продолжает стоять,
а народ продолжает жить без настоящего созидания.
но никто не хочет стать первым, кто скажет её вслух.
Другой — третьего.
Все надеются, что найдётся кто-то смелее, опытнее, значимее, авторитетнее.
собранное из множества личных молчаний.
а то, что они привыкли.
становится привычным фоном.
И тогда молчание рождается уже не только из страха,
но и из духовного притупления.
Сильный вывод
Поэтому народ молчит не всегда потому, что ничего не видит.
Иногда он видит, но боится.
Иногда видит, но не верит, что можно что-то изменить.
Иногда видит, но привык обсуждать втайне вместо того, чтобы говорить в свете.
Иногда молчит потому, что связан выгодой.
Иногда потому, что духовно не различает.
Иногда потому, что сам уже приспособился к ненормальности.
И тогда в собрании возникает страшная картина:
слепые стоят на страже,
глухие поставлены слушать,
немые должны возвещать,
а народ, который всё это видит, учится молчать.
Так разрушается не только служение,
но и сама способность собрания жить в истине.
Заключение можно выразить так:
Не всякий хороший человек годится для всякого служения. А когда непригодных ставят строить, потом не нужно удивляться, что здание не растёт.
Народ молчит не всегда потому, что не видит.
Часто он молчит потому, что боится, привык, зависит, не верит в перемены или разучился говорить правду открыто.
И тогда ложное служение держится не только на непригодных вождях, но и на молчании тех, кто всё понимает.
Или жёстче:
Там, где народ боится сказать правду вслух, истина уходит в шёпот, а шёпот никогда не исправляет дом.
